Жажда.
Сон, как он есть, - невероятная вещь. Настолько загадочная и неповторимая, что, если вдруг однажды журналистика станет занимать чуть меньше времени в моей жизни, я стану изучать это порождение усталого человеческого сознания.
Первый найденный ответ станет объяснением тех самых адских болей, преследовавших мою голову после самого обычного, но красочного сна. Сложно даже описать эти ощущения, не то что понять, тем не менее мне известна одна закономерность: в виски болевые отдачи начинают поступать ещё во сне, когда я без особой надобности и какого-либо повода начинаю убивать людей, вне зависимости от того отец это мой или гнусный предатель. Во сне они равносильны, то есть одинаково мне безразличны.
Я могу стрелять в случайного прохожего или в девушку с косичками, просто потому что это вызывает во мне смех.
Да, чёрт возьми, во сне я чудовище. Но это не самое страшное. Хуже, когда я, проснувшись по утру, закурив и всё обдумав, не чувствую вины за содеяное. Более того, с периодичностью в неделю у меня возникает желание воплотить свой сон.
Первый найденный ответ станет объяснением тех самых адских болей, преследовавших мою голову после самого обычного, но красочного сна. Сложно даже описать эти ощущения, не то что понять, тем не менее мне известна одна закономерность: в виски болевые отдачи начинают поступать ещё во сне, когда я без особой надобности и какого-либо повода начинаю убивать людей, вне зависимости от того отец это мой или гнусный предатель. Во сне они равносильны, то есть одинаково мне безразличны.
Я могу стрелять в случайного прохожего или в девушку с косичками, просто потому что это вызывает во мне смех.
Да, чёрт возьми, во сне я чудовище. Но это не самое страшное. Хуже, когда я, проснувшись по утру, закурив и всё обдумав, не чувствую вины за содеяное. Более того, с периодичностью в неделю у меня возникает желание воплотить свой сон.

cold
Comments